Невеста, которую ждут на дне озера
Chạm vào bất kỳ từ nào để dịch tức thì. Dùng các nút phát để nghe truyện trong khi đọc.
В деревне Озёрки существовало правило, которое не записывали ни в каком законе, но знал каждый: накануне свадьбы жениху нельзя выходить к озеру после захода солнца. Старики шептались, что вода в это время становится зеркалом, в котором отражаются не только звёзды, но и чужие судьбы.
Дед Алексея объяснял это просто: «Она ждёт там. Уже двести лет ждёт».
«Она» — это Агата. В 1743 году молодая невеста шла к венчанию через мостки над озером. Платье было слишком длинным, туфли — слишком скользкими, а мостки — слишком мокрыми от ночного тумана. Когда она упала в воду, её жених стоял на берегу. Он не прыгнул за ней — никто так и не узнал: не успел или не решился. С тех пор Агата ждёт. Правило было одно: она может позвать лишь однажды. Если жених услышит своё имя над водой и ответит — она заберёт его с собой, чтобы он стал её вечным спутником в глубине.
Алексей не был влюблён в Марту безумно. Он уважал её, она ему нравилась, и оба понимали, что это уже немало. Марта была практичной женщиной с крепким хозяйством, и если где-то в глубине Алексея жила другая мысль — о девушке, которая уехала в город три года назад и не вернулась, — он научился не думать об этом. Свадьба была назначена на субботу, и вся деревня готовилась к ней с той суетливой радостью, которая кажется обязательной, но внутри ощущается как чужая. Алексей смотрел на свои руки, на обручальное кольцо, которое казалось ему слишком тяжёлым, словно оно было отлито из свинца, а не из золота.
Накануне свадьбы он не мог спать. В час ночи он лежал, слушая тишину с тем напряжением, с каким ждут важного сообщения. Потом встал, оделся — сам не мог объяснить зачем — и вышел на улицу. Ночь была тёплой, но воздух у воды казался ледяным. Луна стояла низко. Озеро отражало её так ровно, что казалось: там, внизу, тоже есть небо — другое, глубокое, холодное и бесконечное.
Он остановился в десяти шагах от берега. Тишина была почти осязаемой.
«Алёша».
Голос был настолько тихим, что Алексей не сразу понял: это слово пришло снаружи или изнутри него самого. Он прислушался, затаив дыхание.
«Алёша».
Не ветер. Не лягушки. Не воображение. Он сделал шаг к воде. Отражение луны качнулось, и в этом движении ему почудилось лицо — молодое, бледное, с чёрными волосами, которые плыли во все стороны, как трещины на льду. Лицо смотрело на него снизу вверх с каким-то странным выражением — не угрозой, нет. Ожиданием. Тем особенным ожиданием, которое длится слишком долго и уже почти неотличимо от тоски.
— Агата, — произнёс он вслух.
Он назвал её имя — не своё. Технически он не ответил на зов. Правило было не нарушено. Но в ту же секунду он понял кое-что другое. Он пришёл к озеру не из страха и не из любопытства. Он пришёл, потому что хотел, чтобы кто-то его позвал. Чтобы что-то или кто-то нуждался в нём достаточно сильно, чтобы звать по имени в темноте. Это желание было не легендой и не суеверием — оно было совершенно настоящим, и от этого стало немного стыдно.
Поверхность воды снова стала ровной. Луна — просто луной. Алексей долго стоял на берегу, пока не замёрз. Потом повернулся и пошёл домой, чувствуя, как внутри него что-то навсегда изменилось.
На следующий день он женился на Марте. Свадьба была скромной и тёплой. Гости пили, пели, желали счастья. Никто не заметил, что жених весь вечер смотрел не на невесту — а в окно, за которым в темноте едва блестела вода. Агата ждёт. Она умела ждать, и теперь Алексей знал, что в этой тишине он не одинок.