Дед Алёши умер три недели назад. Сегодня Алёша разбирает его квартиру один — мама попросила, но сама не смогла прийти. В коробке под кроватью он находит пачку писем, перетянутых резинкой. Все подписаны одной буквой: «Н.» На дне коробки — листок бумаги с номером телефона. Почерк деда. Больше ничего.
Здравствуйте. Я нашёл этот номер в вещах своего дедушки. Его звали Пётр Громов. Если вы его знали — напишите мне, пожалуйста. Это важно.
Пять минут. Десять. Алёша уже убирает телефон — и вдруг появляется «печатает...»
Кто вы?
Я его внук, Алексей. Дедушке было 74 года. Он умер в конце октября.
Почти три минуты тишины. Потом снова «печатает...»
Петя умер?
Да...
Господи.
Два слова. Алёша смотрит на экран и не знает, что писать.
Вы его знали? Простите, я понимаю, что это странный вопрос от незнакомца.
Знала. Давно. Очень давно.
Откуда у вас мой номер?
Он был написан на листке бумаги в коробке с письмами. Почерком деда.
С письмами?
Да, целая пачка. Все подписаны «Н.»
Пауза. Алёша слышит, как где-то в квартире капает кран.
Он хранил их.
Судя по всему — всю жизнь. Они были у него под кроватью.
Под кроватью.
Она не спрашивает. Просто повторяет.
Простите, а как вас зовут?
Нина. Нина Волкова.
Алёша встаёт со стула. Подходит к окну.
Подождите.
Дед говорил мне о Нине. Один раз, когда я был маленьким. Он сказал, что у него была подруга, которая погибла в 1993 году. Он сказал: «Её больше нет».
Я знаю, что он так думал.
Что значит «думал»?
Я не погибла, Алексей. Я жива. Уже тридцать лет.
Алёша опускается обратно на стул. Смотрит на пачку писем.
...Как это возможно?
Алексей... это долгая история. В марте 1993-го была авария. Я попала в больницу — в Ярославле, далеко от Москвы. Была без сознания больше месяца. Когда пришла в себя... мои родители сказали, что Петя уже знает. Что ему сообщили. Что он — что он нашёл другую. Они сказали, чтобы я не звонила. Что так лучше для всех. Я была молодая, больная, и я им поверила. Мне было двадцать два года.
Боже мой.
Подождите. Вам было 22 года в 1993-м?
Да.
Мне сейчас 22.
Несколько секунд тишины.
Я заметила.
А дед... он женился на моей бабушке в 1994-м. Она умерла, когда мне было восемь.
Я не знала о ней. Я уехала из Москвы. Старалась не следить.
Но номер вы оставили тем же.
Да.
Почему?
Почти пять минут. «Печатает...» появляется и исчезает несколько раз. Алёша ждёт.
Наверное, на случай, если он позвонит.
Глупо, правда?
Нет. Совсем не глупо.
Нина, можно я вам кое-что расскажу?
Конечно.
В коробке был ещё один листок. Не с номером. Со стихотворением — несколько строк, написанных его рукой. Я не знал, что он пишет стихи.
Он писал. Плохие, честно говоря. Но очень искренние.
😶
Тогда это точно его. Могу прочитать?
Читайте.
«Я не умею ждать. Но я жду. Каждое утро думаю: может, сегодня. Может, это она. Может, ошибся кто-то — и ты живая.»
Дальше зачёркнуто. Больше ничего.
Три минуты. Четыре. «Печатает...» появляется и исчезает. И снова.
Я живая, Петя.
Алёша понимает, что это написано не ему. Он осторожно кладёт телефон на стол рядом с письмами.
Он не знал. До конца не знал.
Нет. Не знал.
Мне очень жаль, Нина.
И мне жаль.
Алексей, разрешите один вопрос.
Конечно.
Он был счастлив? В целом. За все эти годы.
Алёша смотрит на фотографию на стене — дед на рыбалке, смеётся, солнце в глаза. Потом снова на пачку писем.
Он был хорошим человеком. Любил рыбалку. Любил историю — это, наверное, от него мой интерес. Любил очень крепкий чай и ругал меня, что я пью кофе. Смеялся громко, немного неловко.
Счастлив ли... не знаю. Думаю, в нём что-то было закрыто. Я просто не понимал — что именно.
Теперь, кажется, понимаю.
Спасибо.
Спасибо, что написали. Вы не обязаны были.
Конечно обязан. Он бы хотел.
Вы так думаете?
Он хранил ваши письма тридцать лет под своей кроватью. Да, я думаю — хотел бы.
Вы правы.
Алексей — ещё один вопрос, если можно.
Да.
Первое письмо в пачке. Там должен быть конверт. На нём — марка, синяя, с самолётом. Я помню, как клеила её.
Она ещё там?
Алёша берёт пачку писем, развязывает резинку. Первый конверт — потрёпанный, пожелтевший.
Да. Синяя. С самолётом. Она на месте.
Хорошо. Это хорошо.
Нина... вы хотели бы забрать письма? Они ведь ваши.
Нет.
Пусть останутся у вас. Он их хранил — значит, они теперь часть вашей семьи.
Просто иногда перечитывайте. Если захотите.
Буду. Обещаю.
Алексей.
Да?
Ему было хорошо в конце? Он не страдал?
Он умер во сне. Тихо. Мама нашла его утром.
Хорошо.
Спокойной ночи, Алексей.
Спокойной ночи, Нина.
И спасибо. Что ответили.
Я тридцать лет ждала этого звонка. Немного жаль, что звонит не он. Но я рада, что это вы.
Алёша долго смотрит на экран. Потом убирает телефон в карман. Берёт пачку писем, завязывает резинку. Кладёт их в сумку — рядом с учебниками по истории. Он не оставит их здесь.