Ночной базар в Самарканде

— Это что? — удивился Максим. — Барбарис, — сказал кто-то рядом. Максим обернулся: молодой парень лет восемнадцати смотрел на него с улыбкой. — Она добавляет его в подарок. Здесь так принято. Это значит: добро пожаловать.

Максим почувствовал, как краснеет. — Я... я не знал. Извините, — сказал он тихо. Женщина, кажется, поняла. Она улыбнулась и сказала что-то по-узбекски. — Она говорит: «Приходите ещё», — перевёл парень.

Максим заплатил и взял пакет. Он был тяжёлым и тёплым в руках — как будто в нём было что-то живое. Он шёл обратно через базар медленно, не спеша. Лампочки горели над головой. Пахло пряностями и жареными семечками. Где-то играла музыка.

Максим думал: вот это и есть Самарканд. Не мечети и не туристические буклеты. А эта женщина, её горсть барбариса и молчаливое «добро пожаловать». Он понял, что отец, наверное, знал это давно.

Он думал об отце. Отец умер два года назад. Когда Максим был ребёнком, отец часто ездил в Среднюю Азию по работе и всегда привозил домой что-нибудь особенное: сушёные фрукты, пряности, иногда маленький кусочек шёлка для мамы. В доме пахло этими подарками ещё несколько дней.

Максим остановился у одного прилавка. За ним стояла пожилая женщина в ярком платке. Перед ней лежали горы сушёных абрикосов, изюма, фиников, грецких орехов и чего-то красного — он не знал, как это называется.

— Почём? — спросил он, указывая на абрикосы. Женщина назвала цену. Она показалась Максиму высокой. — Это же дорого, — сказал он почти не думая. — В магазине дешевле.

Женщина посмотрела на него долго и спокойно. Потом, ничего не говоря, начала складывать абрикосы в бумажный пакет. Взвесила. Затем взяла горсть красных ягод — те самые, незнакомые — и добавила их в пакет сверху.

— Это что? — удивился Максим. — Барбарис, — сказал кто-то рядом. Максим обернулся: молодой парень лет восемнадцати смотрел на него с улыбкой. — Она добавляет его в подарок. Здесь так принято. Это значит: добро пожаловать.

Максим почувствовал, как краснеет. — Я... я не знал. Извините, — сказал он тихо. Женщина, кажется, поняла. Она улыбнулась и сказала что-то по-узбекски. — Она говорит: «Приходите ещё», — перевёл парень.

Максим заплатил и взял пакет. Он был тяжёлым и тёплым в руках — как будто в нём было что-то живое. Он шёл обратно через базар медленно, не спеша. Лампочки горели над головой. Пахло пряностями и жареными семечками. Где-то играла музыка.

Максим думал: вот это и есть Самарканд. Не мечети и не туристические буклеты. А эта женщина, её горсть барбариса и молчаливое «добро пожаловать». Он понял, что отец, наверное, знал это давно.